Как быстро отправляют из сизо после приговора на этап

Нахлынули детские воспоминания, когда я, еще школьником, с родителями каждое лето на поезде ездил в Крым… Я помню, как меня завораживали проносящиеся мимо пейзажи, как я мог часами не отрываться от окна. Кто бы мог подумать тогда, что меня ждет такое путешествие…

Мы приезжаем на отдаленный пустынный перрон, почти вплотную к вагону. Слышу разговор конвойных, они решают, кого выгружать первым. «Сначала строгач, а потом все остальные», — переговариваются между собой конвойные. Строгач — это я. Я хватаю вещи. Меня передают на руки другому конвою. Старший из них с удивлением берет в руки мое огромное личное дело, сверяет данные. Я безошибочно называю свои статьи и срок. Вряд ли кто-то вместо меня может поехать в колонию на одиннадцать лет! Я с трудом втаскиваю свой багаж в поезд. Сумка цепляется за двери и мешает идти, баулы тянут вниз.


Длительные свидания предоставляются с правом совместного проживания с супругом (супругой), родителями, детьми, усыновителями, усыновленными, родными братьями и сестрами, дедушками, бабушками, внуками, а с разрешения начальника исправительного учреждения — с иными лицами.

(в ред. Федерального закона от 08.12.2003 N 161-ФЗ)

(см. текст в предыдущей редакции)

3. Осужденным по их просьбе разрешается заменять длительное свидание краткосрочным, краткосрочное или длительное свидание телефонным разговором, а в воспитательных колониях длительное свидание с проживанием вне исправительного учреждения краткосрочным свиданием с выходом за пределы воспитательной колонии.

Как быстро отправляют из сизо после приговора на этапе

Уж в камере через специальное окошко наручники снимаются, но не в отношении всех осужденных.

Конвоир, как минимум один, всегда должен присутствовать в судебном заседании во время слушания.

Как правило, конвоиры меняются и по очереди сидят на судебном слушании. Такие осужденные всегда находятся за решеткой в зале суда или в специальных стеклянных боксах.

Никогда нельзя знать наверняка, что осужденные или подозреваемый безопасен. Риск потенциальной опасности, исходящей от этапируемого или конвоируемого лица, есть всегда.

Этап – это одна из стадий исполнения наказания, которая заключается в доставке осужденного до места отбывания назначенного срока.


Условия этапирования далеко не самые лучшие.

Осужденные едут неделями по стране в душных или холодных вагонах, не имеют возможности нормально поесть или помыться.

Но того же Геннадия Афанасьева сотрудник ФСБ, не смущаясь видеокамер, достаточно сильно ударил по ноге. У него была огромная гематома. И плевать потом было на все расследования, в том числе, по изъятию видеокамер. Мы своевременно обратились, а там даже в суде выждали определенное время и ответили, что эти видеозаписи не сохранились.

А о том, что такая практика существует, мне известно из СМИ.

Вниманиеattention
Была ситуация с тем же Иваном Непомнящих и громкая ситуация с Ильдаром Дадиным. Это известно.

Светлана Сидоркина: Я думаю, это связано не с тем, что та или иная колония — пыточная, а с тем, с какой установкой то или иное лицо идет к отбыванию наказания. Ведь зачастую те же самые политические, тот же Стомахин, Мохнаткин, Кашапов или Сутуга…


Их сразу помещают в такие условия, что они практически даже не попадают на зону.

А причина очень проста — он отправляет письма, а цензура-то работает не за час, не за два. Пока он идет по этапу, эти письма накапливаются и не успевают дойти до матери. А что с ней будет на почве подобных переживаний, и застанет ли он ее в живых после этого длительного многокилометрового этапа, — мы этого не знаем, точнее, знаем, что очень часто осужденные не застают своих родных в живых.

Человек приходил на свидание в СИЗО два раза в месяц, справедливый следователь, благосклонно относящийся к этому человеку, давал ему такую возможность.
Он уже привык. Проходит неделя. Человек приходит на свидание, а ему говорят: «А он убыл». «А куда убыл?» «Не имеем права сообщить». «А скоро напишет?» «Как только прибудет». Проходит десять дней, проходит месяц. Человек извелся, звонит, обращается к журналистам, но так и не знает, где ему искать родного человека.

На фазе следствия меру пресечения в виде содержания под стражей практически изменить нельзя, поскольку в новом УПК РФ отсутствует механизм подачи и рассмотрения подобного рода ходатайств. В ходе судебного разбирательства вопрос об изменении меры пресечения решает суд.

Основные положения, связанные с мерами пресечения, их применения и сроков содержания под стражей изложены в Главе 13 УПК РФ.

СИЗО.

После предъявления обвинения арестованного переводят в один из следственных изоляторов города или в другой населенный пункт.В СИЗО условия содержания и потребности арестантов в целом схожи, так что с арестантами можно найти общий язык.Как правило, каждый заключенный, вне зависимости от его тюремного статуса или настроения статуса, окажет поддержку действительно нуждаещемуся.

Важноimportant
А освободившись, они будут совершать преступления — не потому, что с ними работали плохие сотрудники, или они по своей природе изначально являются злодеями, а только потому, что разорванные социально-полезные связи будут провоцировать их на совершение новых преступлений.

Ева Меркачева: За последнее время лично я писала несколько обращений во ФСИН по конкретным осужденным. Например, за одного режиссера просила целая организация «Русь сидящая». По-моему, это была рязанская колония, он организовал театр в этом регионе, и там у него семья.


И мы просили: «Направьте человека туда. Во-первых, там семья, во-вторых, дело его жизни». Понятно, что из колонии он не будет ходить в театр, но это место для него знаковое, и социальные связи будут его поддерживать и вдохновлять, он будет знать, что надо исправляться.

Инфоinfo
Это диктуют «понятия»

Завершение пребывания заключенного в СИЗО

В день вынесения приговора заключенный меняет статус – становится осужденным, и его переводят в камеру для осужденных. Это такие же общие камеры, только настроение у всех «чемоданное». По истечении сроков подачи кассационной жалобы, если она не была подана, приговор вступает в законную силу.


Если кассационная жалоба была подана, пребывание заключенного в СИЗО может продлиться на несколько месяцев. В этом случае приговор вступает в законную силу сразу после вынесения решения суда кассационной инстанции по данной жалобе. В течение 7-10 дней после вступления приговора в законную силу администрация СИЗО получает «законку» и направляет осужденного к месту отбывания наказания.


«Заказывают» на этап достаточно быстро.

Ведь рано или поздно любой срок заканчивается, люди выходят. Они приходят в свои семьи или на улицу и начинают по-прежнему воровать, грабить, убивать.

Но надо сделать так, чтобы этот закон не предполагал двузначной трактовки, чтобы там было четко написано, что обязаны отправлять исключительно в эти два места. И случаи, когда отправляют в другие места, должны быть не просто в виде исключения, а нужно прописать, когда это возможно: например, в какой-то чрезвычайной ситуации.

Марьяна Торочешникова: Светлана, насколько сложно перевести из одной колонии в другую человека, которого уже отправили отбывать наказание очень далеко?

Светлана Сидоркина: В законе есть два критерия, которые предполагают направление человека в другую колонию.

Под роспись меня передают конвою, и мы выходим из здания тюрьмы. Во дворе тюремного дворика уже ждет автозак.

«Сначала строгач, а потом все остальные», — переговариваются между собой конвойные. Строгач — это я

Я закидываю сумки в автозак и забираюсь туда сам.
Захожу в свободный отсек. За стенкой сидят женщины. Из их клетки раздается веселый смех. Я вступаю с ними в беседу. Узнав мой срок, они сочувственно вздыхают. Устроившись на скамеечке в клетке, я тщетно пытаюсь вглядеться в уже забытые мною московские улицы. Темно, почти ничего не видно, да и дорога не занимает много времени. Почувствовав запах вокзала и услышав шум поездов, я пытаюсь вычислить, на какой вокзал меня привезли.

Смотрящий выделяет мне персональную шконку, где я могу отдыхать сколько душе угодно. Добравшись до нее и едва закрыв глаза, я проваливаюсь в сон. Мне не мешает ни звук телевизора, ни разговоры сокамерников.

Просыпаюсь я от щекотки.

Я ощущаю, что кто-то щекочет мое лицо. В памяти всплывают многочисленные события последних дней, я вспоминаю, где нахожусь. По моему лицу ползет таракан, и я окончательно просыпаюсь. Чувствую, что хочу есть. Встаю, умываюсь, кипячу воду и завариваю себе геркулесовую кашу.

Ко мне возвращается разум, силы и хорошее настроение. Появляется Валера, который всегда оказывался рядом, когда я доставал что-нибудь из баула. Я угощаю его кашей и конфетами, даю сигарет. Довольный, он на некоторое время удаляется.

На дворе конец июля, жара неимоверная

Конвойный мне не верит и начинает обыск. Разворачивает каждый пакетик, открывает каждую коробочку, столь тщательно упакованную в СИЗО. Просматриваются все вещи, пролистываются все бумаги. Все перепутано и перемешано. Я с трудом раскладываю вещи обратно по сумкам. Вагон наполняется пассажирами. Слышу, как в соседнем купе тоже проходит шмон. Ко мне заводят попутчиков — одного, второго… Я сдвигаю свои вещи.
Заходит третий, четвертый. Купе заполнятся сумками и людьми. Пятый, шестой, седьмой. Люди лезут наверх и укладываются на верхних полках. Внизу, на нижних полках, впритирку умещается по пять человек. Свободное пространство между скамейками и под ними заполняется баулами.

В купе набивается восемнадцать человек! Теснота, очень душно. По инструкции конвой может открыть окна только во время движения поезда.

Комментарии 0

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *